нацбест

(no subject)

Дорогие друзья!
Голосование будет остановлено в 19:00.

На данный момент обстановка у "боевой черты" такая:

...
6 место: Марина Козлова (85)
7 место: Далия Трускиновская (83)
8 место: Лера Грант (81)
9 место: Улья Нова (80)
10 место: Николай Свечин (80)
_____________________________
11 место: Владимир Козлов (72)

Как видите, пространство для маневра еще есть. Поднажмите.
нацбест

(no subject)

Poll #1708888 Останутся только десять
This poll is closed.

Период выдвижения закончен. По три рецензии собрали восемнадцать книг. Однако по условиям конкурса, в лонг-лист премии попадут только десять из них. Эти десять книг предлагается выявить путем голосования. Итак: Какую книгу из перечисленных вы хотели бы видеть в лонг-листе Нацбеста-2011? (Голосование продлится до вечера пятницы.) (Книги, за которые будут слишком много голосовать только что созданные журналы без единой записи, будут сняты с пробега.)

Лера Грант "Среда" Издатель А.Н.Вараксин
105(4.7%)
Владимир Данихнов "Девочка и мертвецы", Снежный ком
56(2.5%)
Олег Дивов "Симбионты", Эксмо
96(4.3%)
Яна Дубинянская "Письма полковнику", Снежный ком
11(0.5%)
Михаил Земсков "Сектант", Эксмо
25(1.1%)
Марина Козлова «Бедный маленький мир», АСТ
97(4.3%)
Владимир Козлов "Домой", «Амфора»
101(4.5%)
Владимир Лорченков "Табор уходит", АСТ
17(0.8%)
Ольга Лукас "Поребрик из бордюрного камня", Комильфо
963(43.0%)
Олег Лукошин "Человек-недоразумение", "Урал"
14(0.6%)
Анна Матари, Дмитрий Тихонов "Разрыв", Эксмо
97(4.3%)
Улья Нова "Лазалки", АСТ
90(4.0%)
Ольга Паволга "Записки на запястье", Chebuk
143(6.4%)
Андрей Рубанов "Живая земля", АСТ
45(2.0%)
Николай Свечин "Хроники сыска", Литера
85(3.8%)
Тим Скоренко "Сад Иеронима Босха", Снежный ком
196(8.8%)
Далия Трускиновская "Дурни Вавилонские", Снежный ком
84(3.8%)
Андрей Хуснутдинов "Гугенот", Снежный ком
14(0.6%)
curly
  • sea_me

Марина Козлова "Бедный маленький мир"

Марина Козлова «Бедный маленький мир»
АСТ, Астрель, 2010, 480 стр, ISBN 978-5-17-064570-1, 978-5-271-26501-3

  В романе-трилогии «Бедный маленький мир» порядка семи сюжетных линий, которые находятся в динамическом равновесии и, в конце концов, самым неожиданным для читателя образом сходятся в одной точке. В этой «точке сборки», которая отчасти изображена и на обложке, роман вроде бы и заканчивается, но как бы и начинается снова. Читатель его может перечитывать, а может мысленно продолжать. В «Бедном маленьком мире» порядка пятнадцати-двадцати героев первого плана, каждый из которых проходит свой путь, меняет свою жизнь, получает собственное, личное чудо. В сочетании с индивидуальным авторским темпоритмом все это создает ощущение особой акустики и полифонии текста. Там очень важно «про что», но не менее важно «как». Кинематографическая точность в описании даже самых мелких деталей соседствует с достаточно высоким уровнем философских обобщений о перспективах процесса глобализации, о судьбе мира и о его шансах на развитие.
  «Бедный маленький мир» - не детектив (хотя там присутствует детективная линия), не экшн (хотя непрерывно что-то происходит), и даже не геополитический триллер, как иногда о нем пишут. Это – современная интеллектуальная драма того же типа, как и вся «прогрессорская серия» Стругацких. Герои романа решают сложные мыслительные задачи, часто рискуя при этом собственной жизнью. Проблемы, с которыми они сталкиваются, нельзя решить с помощью денег, связей, уровня влияния. Только при помощи личной воли, логики, творчества и ума. Ну и любви, конечно.
  Тот, кто читал, не даст соврать, что один из самых сильных моментов – как весь мир объединяется вокруг маленького городка, и как маленький городок, благодаря происходящему в нем, в какой-то момент становится равным всему миру.
  «Бедный маленький мир» - достойный претендент на звание национального бестселлера.

тибет
  • kenzzo

Ольга Лукас. Поребрик из бордюрного камня

Вообще, конечно, что говорить о книге, которую, как мне кажется, хотя бы пролистал любой уважающий себя питерец и любой уважающий хотя бы одного питерца москвич. Нет, не так.
Вы все можете пойти и прочитать в жж-сообществе "bordur_porebrik" тексты из этой книги и составить себе мнение. Опять не так.
Для тех, кто по какой-либо причине не знаком с книгой, которую цитирует весь рунет, расскажу краткое содержание. Книга посвящена важной теме, на которой стоит, стояла, и будет стоять наша земля. Что лучше - Москва или Санкт-Петербург? Где небо выше? Где дожди мокрее? Где булка белее? Где бордюр шире? Оказывается, что хорошо и так, и так. Зависит от того, под каким углом посмотреть.
Главных героев несколько, но всё вертится вокруг двух полярных элементов. Есть питерец, есть москвич. Они попадают в разные ситуации. Каждую ситуацию художник Наталья Поваляева очень смешно изображает графически. Короткие истории вместе представляют собой связную повесть, или небольшой роман: от сотворения городов к дружбе двух главных героев.
Сначала может показаться, что это сборник анекдотов или баек, но нет. Это мистификация - под социологическое исследование, "петербургомосквоведение", замаскированы абсолютно личные набюдения и зарисовки, смешные, лиричные, иногда с мистическим уклоном. От частного - к общему. От общего - к личному. В усреднённом "питерце" или "москвиче" легко узнать себя. В образах городов - Санкт-Петербурга и Москвы - проскальзывают человеческие черты.
Это малая проза, даже сверхмалая, та самая, которую читают с экрана, с наладонника, с телефона, и проезжают свою станцию, и забывают нажать на газ когда загорается зелёный свет.

Вых. данные - Ольга Лукас. Поребрик из бордюрного камня.
Авторский сборник
Издательство: Комильфо, 2010 г.
Твердый переплет, 192 стр.
ISBN 978-5-91339-101-8, 978-5-91339-114-8
Зарядье

Ольга Лукас. Поребрик из бордюрного камня

Ольга Лукас. Поребрик из бордюрного камня. – СПб.: Комильфо, 2010. 192 с. (п) ISBN 978-5-91339-101-8

Итак, сравнительное петербургомосквоведение. Излюбленный жанр русской литературы со времён Белинского и чуть ли не Радищева. Какая из столиц кого «сборет»? Который из двух главных российских городов круче, влиятельнее, богаче, культурнее etc, etc?..
Писательница Ольга Лукас предлагает абсолютно ненаучную, предельно субъективную и, так сказать, лирико-ироническую картину москвопетербургской ментальной междоусобицы. Начинает автор от сотворения Петербурга и от рождения главных героев — Москвича и Питерца. Обе столицы в её книге во многом условные, полусказочные. В этих коротких историях юмористически переосмыслены мифы, стереотипы, шаблоны, лингвистические разночтения (поребрик – бордюр, батон – булка и т.д.), а также реальные факты о двух великих городах. Из этого варева правды и вымысла рождается фэнтезийное москвопетербургское пространство, где сходства между городами не меньше, чем различий, а границы условны.
Автор не устаёт нам напоминать, что москвичи и питерцы суть диаметрально противоположные психотипы, прямо-таки живое воплощение «льда и пламени». Москвич весь из себя модный, продвинутый, немного поверхностный, вечно спешит, прожигает жизнь; он сибарит, а вместо сердца у него моторчик. Питерец культурнее, основательнее, он вежлив, мягок, вечно рефлексирует; к тому же ангелы при рождении снабдили его дополнительной совестью. На симпатичных рисунках Натальи Поваляевой первый изображён на роликах и с наушниками от плеера в ушах, а второй — в «пушкинском» цилиндре и с тросточкой… Но, вчитавшись в книгу повнимательнее, видишь, что Москвич и Питерец — это как бы две частицы души, существующие нераздельно в каждом человеке, независимо от места его обитания, темперамента, склонностей и т.д. Кстати, личная биография автора этих новелл служит примером питерскомосковского двуединства.
яяя
  • bamssi

Поребрик из бордюрного камня. Сравнительное петербургомосквоведение. Ольга Лукас

Издательство: Комильфо Год выпуска: 2010. Художник-иллюстратор: Наталья Поваляева. ISBN: 978-5-91339-101-8
Лукавые французы говорят, что умная женщина из ничего может сделать три вещи: скандал, салат и шляпку. Ольга Лукас доказала, что талантливый человек способен из знакомой всем, лукавой шутки сотворить удивительную, чудесную книгу. Не обольщайтесь названием. Да, на страницах «Поребрика» вам встретятся условно типичные москвич и питерец, но рождены они вовсе не для того, чтобы сравнивать города и людей. Точно зафиксированные в множественных жизненных ситуациях (свидания, разлуки, удачи и неудачи) питерец и москвич превосходно дополняют друг друга. Как не крути, это веселое путешествие в мир себя любимого, где узнавание и превосходный язык, удивительный психологизм портретов и добрый юмор, помогут вам улыбнуться, погрустить, простить себя, порадоваться себе, восхититься собой.

«Поребрик из бордюрного камня, веселая история про всех нас. История, которая истинным Клондайком, заполнена фразами, которые в мгновение становятся крылатыми. Одно: «Когда Бог создавал москвича, подходящих сердец в мастерской не оказалось, поэтому он временно поставил москвичу моторчик» или «То, что для москвича ливень, для питерца — изморось. То, что для питерца засуха, для москвича, опять же, — изморось» - сами так и крутятся на языке. Что еще очень важно, все блестящие замечания Ольги, так верно подмеченные, выхваченные из жизни, не обидны. Наоборот, в них заложено столько любви и оптимизма, что способны исцелить от уныния самую загрустившую душу.

А еще «Поребрик» - это книга о дружбе, любви, о том, как живет человек в безразмерном теперь урбанистическом мире. Лукас всегда славилась даром легко перекладывать вечный миф на язык современного человека. Не утрачивая прелести мифа, его вековечной основы, веселыми красками расцвечивает она то, что кажется просто бросается в глаза. Но то, что мы в ежедневной погоне забываем. «Поребрик» - старый, добрый миф о том, что люди – такие разные, этой разницей прекрасны. Читаешь и улыбаешься тому, сколько в тебе нанамешано: питерского, московского, человеческого. Как тут радостно не воскликнуть: ««Ха, да мы ведь похожи!» — думают они хором, хлопают ладонью об ладонь, как хорошие парни в голливудских комедиях, и начинают дружить городами»

Сектант. Михаил Земсков


Эксмо, 2010, ISBN 978-5-699-45045-9

Сектант впервые ко мне попал в журнальной версии, что несколько сбило восприятие, одна из крупных параллельных линий — повествование Иисуса — явно была лишней и недостаточно проработанной, не добавляющей ничего к тексту. Печатная оказалась более цельной и это хорошо. О ней и речь. 

Герой, на первый взгляд собранный из персонажей Паланика и Эллиса, оказывается оригинальным, живым, настоящим, это и пугает и привлекает. Живыми и больными, соболезными оказываются остальные персонажи, в которых, — потерянных и бессмысленных, мешающих сало, мёд, говно и гвозди в своих речевых потоках в одну кучу, — узнаются окружающие (да и что греха таить — не свои ли черты узнаю я местами?). Интеллектуалы, окончательно пришибленные разносторонне ориентированными потоками информации и бессмысленной жизнью. не знающие, где искать себя, на Востоке или на Западе. Впрочем, Запад явно оказывается в стороне, со всеми гуманистическими идеалами, а на первом плане — Восток и гуру-упырь, то ли суфий, то ли шарлатан, случайно, подкидывая монетку, нашедший Бога, но не оставшийся с Ним и ведущий "вольных" и невольных учеников к познанию смерти. Интеллектуальное приключение, в котором невозможно дать моральную оценку какому бы то ни было действию, — все оценки будут лживы. Порой становится тошно, но книга требует прочтения, не отпускает, рождает внутреннее беспокойство.

Прибавим к этому хорошо выдержанный язык, в котором естественно всё, от размышлений героя, до обсценно-философского общения персонажей и очень телесного (при отсутствии явных эротических сцен) восприятия мира главного героя — и получим чтение не впустую. Роман этот — игра, играют друг с другом персонажи, давно заигрался разум; играет (в философском смысле) и автор с читателем. Предлагая, между прочим, между строк, читателю выбор, участвовать в тренинговой игре, или если хватит духа встать рядом с автором и посмотреть на занимательное смертельное копошение. А может встать ещё на ступеньку выше?... 

П.Б.

Михаил Земсков «Сектант»



Я номинирую на «Нацбест-2011» роман Михаила Земскова «Сектант».
Эксмо, 2010, ISBN 978-5-699-45045-9.
Роман Михаила Земскова «Сектант» поднимает тему, которая почти не представлена в современной российской литературе, хотя становится все более актуальной – тема людей, уходящих в поисках Бога и истины в эзотерические учения и практики. Читатели «в теме» могут признать в одном из главных героев «Сектанта» – одиозном гуру Давиде - известного в российских эзотерических кругах мастера Андрея Лапина, который одно время вел семинары по тантре. Кроме этого в романе описаны реальные практики и техники, используемые в различных сектах и на психологических тренингах - как для воздействия на волю и эмоциональное состояние человека, так и для работы над последствиями психологических травм. Являются ли герои книги сектантами, чудаками, либо искренне ищущими (или даже нашедшими) свой путь людьми – решать читателю. Однозначных ответов в книге нет. При этом нет в книге и заумных поучений или популярных псевдо-философских наставлений, как это часто можно встретить в подобных произведениях. Можно сказать, что «Сектант» - это Коэльо наоборот: глубже, грубее и «по-настоящему». Интересны и приводимые в романе сведения о несторианстве - христианском учении, признанном ересью, но в VIII – XIII вв. распространившемся на большую часть цивилизованного мира. Вдобавок ко всему книгу отличает мастерски закрученный сюжет (наверное сказывается киношное образование Земскова) и отличный стиль - читается «Сектант» на одном дыхании. По этим причинам книга несомненно заслуживает внимания читательской аудитории и достойна быть номинированной на «Нацбест».
  • Current Mood
    calm calm
лиза-лизон

«Лазалки», Улья Нова

«Лазалки» Улья Новой – это этакий молочный коктейль, который мы все пили в детстве – в кафетерии, в граненых стаканах. Такой узнаваемый вкус из прошлого! С пузырьчатой пенкой, неизменно оставляющей у каждого белые усики! А ингредиентами этого коктейля являются – детские безграничные горизонты, таинственные перешептывания в подъездах, скрипучие железные кровати, универмаги с этаким специфическим запахом и плотной картонной бумагой, в которую заворачивались наши скромные покупки того еще, советсткого времени, кефирные бутылки с розовыми и голубыми крышечками из фольги, чистые детские надежды... Все перемешать и добавить еще немного грусти, конечно, в качестве клубничного сиропа.
>
> Откройте первую страницу этого романа-тайны о детстве, и вы сходу попадете в водоворот воспоминаний, эмоций, метафор и загадок. В тот мир, в который кроме как через литературу, искусство и кинематограф, теперь уж нам с вами не попасть. Есть еще, правда, семейные альбомы с пожелтевшими фотокарточками, старые потертые чемоданы, наполненные ретро-вещицами, разноцветными и разноформатными пуговицами, тесьмой, копроновыми бантами... И еще лазалки. Они, наверное, до сих пор существуют в маленьких провинциальных городках. Не абы какие лазалки, а ведущие высоко, в небо. У каждого свои по жизни. Хватит ли у нас смелости залезть на самую верхушку?
> Лазалки: [роман]/ Улья Нова. — М.: АСТ: Астрель, 2010. — 286, [2] с.
> ISBN 978-5-17-063797-3 (ООО «Изд-во АСТ»)
> ISBN 978-5-271-26087-2 (ООО «Изд-во Астрель»)
> тираж 5000
грипп, дым, маска, карантин

Ольга Паволга "Записки на запястье", Chebuk, 2010


Жанр коротких записок, – у изголовья или на запястье, неважно, - поначалу кажется довольно простым. Всего-то нужен хороший глаз и чувство юмора, а разнообразие жизни гарантирует автору бездну материала.
По факту, читатель часто готов умереть от скуки уже к десятой странице изысканных дамских заметок.
Ольга Паволга не только никого не уморила, но и создала действительно цельную вещь. Внутри каждого крошечного текста есть своя драматургия, заставляющая читателя улыбаться или беспокоиться, а вместе отрывки складываются в картину мира – и картину эту рисует для нас умный и добрый человек. Возможно, моя рекомендация коммерчески неправильная, - про «умный и добрый взгляд», - «шокирующий и язвительный» наверняка продался бы лучше. Но если вам по случайности не хватает именно любви и доверия, то эта книга для вас.
Я уже пыталась обозначить дух «Записок», когда писала несколько слов на обложку, и хотела бы повториться сейчас:
«Японскую куклу в театре «бунраку» ведут три человека, обеспечивая естественность и правдивость каждого её жеста. Мне иногда кажется, что за изящной прозой Паволги скрываются тени трёх сущностей: фотографа, с взглядом точным и строгим, писателя, который облекает увиденное в слова, и ангела»