Елена (bojarinja) wrote in natsbest,
Елена
bojarinja
natsbest

Categories:

Тимофей Круглов. "Виновны в защите Родины, или Русский".

Номинирую Круглова на Нацбест.
Роман вышел в издательстве "ИнфоРос" (Москва, 2008).
Электронная версия здесь:
http://www.russkie.org/index.php?module=library&id=15

Книга Тимофея Круглова - явление уникальное.
Что передо мной? Толстый роман; беллетризированные воспоминания, размышления о судьбах Родины; художественное исследование нашей, такой недавней, но уже предаваемой забвению, истории; книга о становлении русского человека (классическое "воспитание души")?

Все это вместе. И все – так, что невозможно вместить; как невозможно до сих пор вместить, осознать, принять, прочувствовать "величайшую геополитическую и гуманитарную катастрофу ХХ века" (с), В.В.Путин)) – распад Советского Союза. А книга - об этом. О том, как все начиналось. О перестройке; о латвийской "независимости" и о том, кто и как боролся против нее; о легендарном рижском ОМОНЕ, об Интерфронте.
О русских людях, чужой злой волей теряющих и потерявших Родину.

...Постсоветский мир вроде бы определен. Вот Россия; вот страны СНГ; вот ЕС. Вот НАТО у границ нынешней России и в пределах России ИСТОРИЧЕСКОЙ.

Может ли все это принять русский человек? Может ли он поверить, что да, все свершилось по предначертанному, что все так и должно быть и таким и останется? Могут ли русские, которых осталось за пределами России то ли 25 000 000 человек, то ли 30 000 000 (никто не потрудился сосчитать, сколько же) смириться с тем положением вещей, которое существует ныне?

Думаю, что не смирятся никогда.

Думаю, что миллионы и миллионы задают себе вопрос – как же могла произойти эта "величайшая гуманитарная катастрофа", с чего все началось и чем, в конце концов, все кончится?

Быть ли нам, России и русским – или перестать быть? Стать ли разделенному русскому народу вновь единым – или этого никогда не случится?

Автор книги, о которой я пишу, Тимофей Круглов, долго думал обо всем этом. И – написал книгу. "РОМАН - ЖИЗНЬ" - так бы я определила ее суть. Жизнь, прожитая трудно; трудно описанная, мучительно осмысленная. (Нет, я не о стиле, не о сюжете, не о литературном. Литературные достоинства пусть разбирают потом, когда главное уляжется, станет неотъемлемой частью нашего понимания этого мира).

Удивительно, но трагические моменты истории, "перестройка", разорение СССР, тот скос, под который со страшным грохотом понеслось пресловутое колесо истории, унося за собой миллионы искалеченных людей, судеб, жизней – такой, казалось бы, благодатный материал для писателя, все под ногами лежит, все еще дымится кровью, все еще болит, все памятно – до появления романа Круглова не нашли еще никакого адекватного художественного осмысления. Люди бьются, ищут сюжет, героев, характеры – а вот же они. Вот. Вот еще дымящиеся руины, вот границы, проложенные по живому, вот разделенные этими границами родные люди, вот – "иди и смотри", говори о важном, пиши.

Но никому отчего-то не писалось.

Тому есть причины, и они очевидны. Русские, живущие в России, остались на Родине – пусть она стала другой, но не во всем и не до конца. А то, что осталось за пределами России – вроде бы отпало само собой, отвалилось за ненадобностью, во имя "права наций на самоопределение". Да, было это право заложено во всех Конституциях, вплоть до Конституции СССР 1977 года; вот его и использовали – странно только, что в полном противоречии результатам того референдума о сохранении Союза, когда 95% проголосовали "ЗА".

Написать правду о латышской "Атмоде", об Интерфронте, о подвиге рижского ОМОНА – значит, вернуться к НАЧАЛУ. Значит, понять очень многое о 1991-м…о 2008-м – и дальше, и дальше, и дальше.

Я не случайно написала, что наша недавняя история предается забвению, и это – не случайность, это закономерность. Чего стоит тот факт, хотя бы, что руководителями Интерфронта в некоторых "академических" статьях названы…Рубикс и Алкснис, а имена Алексеева и Лопатина вообще почти не звучат, и даже "специалисты" их УЖЕ не помнят. Случайность?

Правда об Атмоде, "матери бархатных" (песенных, цветочных, тюльпанных, оранжевых) революций; о ГКЧП, о ельцинском безвременье, о благодушно-невнятном политическом курсе нынешней России – это страшная правда. Лучше бы ее не знать; лучше бы не видеть, не слышать слов о "Великой Победе"1945-го, когда завоевания этой Победы пущены в распыл, отданы временщикам, когда сданы Рига, Таллин, Вильнюс, Кишинев, Киев, Севастополь, Одесса… – вместе с народом, который воевал и победил ТОГДА.

А дальше-то что? Что противопоставим мы "гуманитарной катастрофе"? Как собираемся преодолеть ее последствия, как будем собирать русский народ? Нет ответов; молчат и ФЭП, и МИД, и Общественная Палата.

Но не молчит человеческая совесть. Не молчит писатель, чье право говорить – я знаю, как это было, я знаю, что надо делать, я знаю, что нащупать точку сосредоточения русского народа, создав героя "романа-жизни", обыкновенного Иванова – значит нащупать пульс живого еще русского народа.

Право писателя – "Не могу молчать!". Право писателя – потребовать у общества, у государства, у своего народа, наконец – ответа за все. А если общество, государство, народ этого ответа не могут дать, то они и не есть общество, государство, народ.

Если семья не знает, сколько в ней братьев-сестер, как и где они живут – то не семья это.

Если государство, призванное эту семью, только разросшуюся до огромных размеров, т.е. народ, охранять и беречь, не охраняет и не бережет – то какое же это государство? Если общество не знает, что хорошо, что плохо, в чем правда, зачем жить – то какое же это общество?

Иванов (обычный Иванов, их тысячи, наших ивановых ) – знал. Знали его коллеги по Интерфронту. Знали – Таня, Регина, Палыч, жена Алла, старшие Ивановы, лейтенант Мурашов, Тышкевич, тот безымянный батюшка, который приехал крестить омоновцев на базу в страшную минуту, когда всем казалось, что гибель отряда неотвратима…

Знали бойцы рижского ОМОНА.

Это знание – не идеологические установки, впитанные на комсомольских и партийных собраниях. Это – глубинное, НАШЕ, вековое – сохранить СТРАНУ, сохранить РОДИНУ, которой присягали на верность. И тем – сохранить душу свою…

Читатель, не жди от "романа-жизни" красот слога, легкости мыслей необыкновенной, волнения в крови от лихих поворотов сюжета и вообще - приятного времяпрепровождения.

Выбираться тебе из-под глыб, мук совести, боли и страха. И выбираться придется, как пришлось выбираться мне, если ты хочешь понять себя и свой народ. Если хочешь стать из советского русским – как стал им Иванов, понявший всю ложь "интернационализма" несмотря на то, что работал в Интернациональном Фронте трудящихся Латвии.

Я читала роман по десятку страниц – больше было никак.

10 страниц – и в каждой из них и моя жизнь, в них и моя утрата Родины, прав, родного языка, профессии. В них – смерть и моих близких, не перенесших радостей "независимой" Латвийской Республики. В них – будущее моей маленькой крестницы, русской девочки, которая не может побывать в России без визы и которой уготовано эрзац-образование на латышском языке, и, как следствие – такая же эрзац-работа и жизнь на родине, ставшей для нас мачехой.

10 страниц; а потом – бессонная ночь, воспоминания, чернота, слезы в подушку… Мысли до утра, и главная – "Зачем он мучает меня, почему не дает забыть все, просто жить и радоваться жизни? Зачем?"

А затем, что я знаю - все, о чем пишет Круглов – ПРАВДА. И фактическая, и художественная. Я пережила все это в Латвии; второй раз пришлось пережить вместе с Ивановым на страницах романа. А ПРАВДУ надо говорить и ее надо ПОМНИТЬ.

Думаю, что Круглов мог бы сказать больше. На самом деле еще хуже все было, страшнее, подлее.

Но чутье и личный опыт художника и человека, верящего в Россию и русский народ, помогли ему сказать ровно столько, сколько нужно для того, чтобы "роман-жизнь" не оказался "романом-смертью" - хотя смерть ходила по пятам за героями романа...

Думаю, что Круглов расскажет нам еще – как живется Иванову в России; как он обрел ее, свою незнаемую до поры Родину. Я буду ждать продолжения!

Говорят, заканчивать статью цитатой – плохо. А я вот не могу удержаться – даже от двух цитат:

Ели растворились
В молоке ночном,
Птицы притаились,
Встал на якорь дом.

Окна отворились –
Воздуха глотнуть…
Как же мы любили,
Выбирая путь.

Млечный путь в Россию –
Наш тернистый путь.
Как же мы просились
Отдохнуть чуть-чуть!

Как же мы устали
На пути домой.
Как мы не расстались
На дороге той?

Речка на излучине,
Рельсов полукруг…
"Все еще получится",-
Говорит мне друг…

Ели да березы,
Сосны да рябины –
Ходят рядом грозы,
Да проходят мимо.

По дороге к храму
Девочки в платочках
За юбку держат маму.
Я вернулся! Точка.

Валерий Иванов


Надежда для героя – Россия, куда он "вернулся", хоть никогда в России не жил. И в этом – надежда и для него, и для России. Их много ведь, Ивановых…
Subscribe

  • Завтра на ММОКФ в ЦДХ

    Будущее литературных премий 12 июня 11:30 Место проведения: СЕВАСТОПОЛЬ(1) Участники: Виктор Топоров, Вадим Левенталь О кризисе…

  • (no subject)

    11:09 | 06.06.2011 Дмитрий Быков – лучший писатель Журналисты, кинорежиссеры и звезды шоу-бизнеса решили, кто из современных…

  • 2:1

    ...Очень остроумная и точная, виртуозно — но без манерничанья — выстроенная проза [Фигль-Мигль "Ты так любишь эти фильмы"] имеет право считаться…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments